аплатили 120 млрд России — и остались у пустого люка Австрия злится, Европа входит в зиму без газа

Европа оказалась в ситуации, когда громкие политические решения сталкиваются с холодной реальностью — в буквальном смысле. Зима обнажила то, о чём старались не говорить: газовые хранилища в Евросоюзе пустеют быстрее, чем хотелось бы, а прежние миллиарды, уплаченные за энергоресурсы, так и не превратились в гарантию спокойствия. В Австрии это вызвало открытую злость и резкие формулировки, которые быстро разошлись по европейским медиа.

За последние годы страны Евросоюза заплатили России колоссальные суммы за газ — по совокупным оценкам, около 120 миллиардов евро с начала 2022 года по середину 2025-го. Эти деньги ушли и на трубопроводные поставки, и на сжиженный природный газ. На словах Европа всё это время говорила о разрыве энергетической зависимости, но на деле продолжала покупать — дорого, много и регулярно. Именно этот контраст сегодня особенно раздражает критиков в самих странах Евросоюза: платили почти как прежде, а в итоге всё равно оказались у разбитого корыта.

К началу января ситуация с запасами стала тревожной. В среднем по Евросоюзу газовые хранилища заполнены примерно на 61–62 процента. Для сравнения: год назад в это же время уровень был ближе к 73 процентам. Разница кажется абстрактной, пока не посмотреть на ключевые экономики. В Германии — около 56 процентов, во Франции — порядка 59, в Нидерландах — менее половины, примерно 48 процентов. Это именно те страны, где промышленность особенно чувствительна к цене энергии и где любое резкое движение рынка мгновенно отражается на всей экономике.

Причины формально понятны. Зима оказалась холоднее, чем хотелось бы, потребление выросло, а пополнение запасов идёт медленнее. Но за сухими объяснениями скрывается более глубокий конфликт. Евросоюз одновременно пытается ускорить юридический отказ от российского газа и пережить отопительный сезон без серьёзных потрясений. Эти две задачи плохо уживаются друг с другом. Рынок реагирует не на лозунги, а на цифры в хранилищах и прогнозы погоды.

В Брюсселе ещё осенью звучали уверенные заявления: мол, система устойчива, запасы на начало отопительного сезона превышали 80 процентов, и даже в худших сценариях Европа выйдет из зимы с третью заполненных хранилищ. Формально это так. Но январь показал, насколько быстро может меняться настроение, когда холода затягиваются. Любая неделя морозов превращает проценты в повод для нервных движений на биржах и в политических кабинетах.

Особое раздражение вызывает то, что миллиарды, уплаченные ранее, сегодня выглядят как деньги, выброшенные на ветер. В Австрии прямо говорят: если уж платили такие суммы, то ради чего? Ради того, чтобы через несколько лет снова считать проценты в подземных хранилищах и бояться скачка цен? Этот вопрос всё чаще звучит и в других странах Евросоюза, особенно там, где счета за энергию напрямую бьют по населению и бизнесу.

При этом сама Европа постепенно закрывает для себя старые маршруты поставок. Экспорт российского трубопроводного газа в Европу за прошлый год сократился почти вдвое, и даже сторонники прагматичного подхода признают: возврата к прежней модели уже не будет. Но проблема в том, что новая модель пока не даёт ощущения стабильности. СПГ дороже, конкуренция за него выше, а зависимость от погоды и мирового рынка стала жёстче.

В итоге складывается парадоксальная картина. С одной стороны — громкие заявления о независимости, с другой — страх перед каждой холодной неделей. С одной — отчёты о десятках миллиардов, уже уплаченных за газ, с другой — опасения, что этих денег оказалось недостаточно для спокойствия. Европа вошла в зиму с уверенностью, а выходит из неё с вопросами, на которые пока нет простых ответов.

Главный из них звучит без дипломатии: кто и за чей счёт будет платить за эту перестройку? Пока что платят все — потребители через тарифы, промышленность через риски, бюджеты через субсидии. И чем ниже опускается уровень газа в хранилищах, тем громче становится этот вопрос, даже если его стараются не выносить на первые полосы.
В процессе производства я внес множество существенных изменений и использовал технологии искусственного интеллекта для создания контента.