Лекция 1 курса "Томас Манн глазами математика"

Этот курс во многом необычен и нестандартен. Во-первых, его тема сочетает два на первый взгляд несовместимых понятия: ТМ и математика. Во-вторых, он явно короткий для таких больших тем. Поэтому не нужно от курса ждать, что мы досконально разберемся со всеми оттенками творчества ТМ. Это, скорее, проба - насколько тематика будет интересна и стоит ли ее дальше развивать.

«Исторический роман сочинял я понемногу, пробираясь, как в туман, от пролога к эпилогу». Эти строки Булата Окуджавы я часто повторял про себя, когда писал – нет, конечно, не роман, а документальное повествование о судьбе математика Альфреда Прингсхайма. Его имя сегодня вряд ли на слуху даже у профессионалов-математиков, а обычному читателю оно, скорее всего, неизвестно. Разве что знаток литературы вспомнит, что на дочери Альфреда Прингсхайма – Кате ‑ был женат один из великих писателей двадцатого века Томас Манн.

Прингсхайм добился неплохих результатов в математике и заслужил признание коллег: в 1906 году его избрали президентом созданного в 1890 году Немецкого математического общества.

Но наука не была единственным призванием Прингсхайма. С юных лет он увлекся музыкой и серьезно рассматривал для себя возможность стать профессиональным музыкантом. И хотя математика, в конце концов, победила, занятия музыкой Альфред не оставлял в течение всей свой долгой жизни.
И музыкой не ограничивались увлечения этого живого, острого на язык любимца студентов и женщин, азартного спорщика, заботливого семьянина, отца пятерых талантливых детей, гостеприимного хозяина одного из самых известных музыкально-литературных салонов Мюнхена, щедрого мецената и ценителя прекрасного. Альфред вырос в семье преуспевающего предпринимателя в окружении роскошных произведений живописи и скульптуры. Не удивительно, что он стал авторитетнейшим знатоком искусства, экспертом Баварского национального музея и собирателем уникальных художественных коллекций. Специалистам были хорошо известны его собрания старинных математических книг, картин, бронзовых и золотых изделий... Но главным его сокровищем стала коллекция древней итальянской майолики, не имевшая равных в мире.
Эти три страсти – математика, музыка и художественное коллекционирование – наполняли жизнь Альфреда до краев. Но он находил время регулярно устраивать музыкальные и литературные вечера, на которые собиралось до двух сотен гостей, цвет немецкой культуры, науки, словесности. Адрес дворца Прингсхайма на улице Арси, 12 знал весь образованный Мюнхен.
Именно на одном из таких вечеров в 1903 году произошла встреча молодого, но уже известного своим первым романом «Будденброки» писателя Томаса Манна с единственной дочерью Альфреда Прингсхайма Катей. Эта встреча круто изменила жизнь молодых людей. Катя оставила университет, где до того успешно изучала математику и физику, и посвятила себя целиком семье, воспитанию детей и помощи в практических делах Волшебнику (как называли Томаса Манна его близкие). Она стала как бы управляющей семейного предприятия, и, пока была жива, почти семьдесят пять лет вела его твердым курсом к успеху, минуя опасные рифы неспокойного житейского моря. Для самого же писателя брак с Катей позволил сохранить в глазах его читателей образ добропорядочного отца семейства, столь необходимый тогда для любого человека, претендовавшего стать «властителем дум» в немецком обществе. Осуждаемый тогдашними нравами соблазн гомоэротики, которой с младых лет до старости был предан Томас Манн, оказался, по крайней мере, внешне, преодолен.
Так грань за гранью, тема за темой, страница за страницей неторопливо двигалось к концу жизнеописание Альфреда Прингсхайма. Повествование обрело уже такой размер, что я вначале в шутку, а потом уже серьезно стал называть его «Сагой о Прингсхаймах» столь много действующих лиц и событий появилось на его страницах. Работа явно шла к концу, уже один маститый литератор написал к книге предисловие. Оставалось добавить к «Саге» одну-две главы о Томасе Манне, рассказать о не очень простых отношениях писателя с семьей его жены, а также обсудить его позицию в так называемом «еврейском вопросе» и отметить противостояние писателя-антифашиста нацистским властям.

И почти готовая «Сага о Прингсхаймах» остановилась. «Незнакомый Томас Манн» просто не помещался в ней, он ломал ее изнутри, явно выбиваясь из отведенных для него одной-двух глав. И я, как раньше говорили, «положил в стол» уже почти готовую книгу. Теперь «лежать в столе» означает храниться в памяти компьютера
Идея оказалась, действительно, простой: надо первоначальный замысел «Саги» как бы вывернуть наизнанку. Не историю «смутного времени» эпохи диктатуры вместе с очерками жизни и творчества Томаса Манна встраивать в «Сагу», а наоборот, жизнеописание Прингсхаймов поместить в большой групповой портрет Томаса Манна и других интеллектуалов.