Самая КРАСИВАЯ песня Пэта МЕТЕНИ и Лайла МЕЙСА, КОГДА-ЛИБО записанная..?

Гитарист Пэт Метени и пианист Лайл Мейс, работая вместе, часто создавали музыку, которая ощущалась вне времени, сочетая лирическую импровизацию, гармоническую изысканность и эмоциональную глубину. Среди их самых проникновенных творений – «Пятнадцатое сентября» (September Fifteenth), композиция, рождённая не только мастерством, но и уважением к одной из самых влиятельных фигур джаза: пианисту Биллу Эвансу. Название «Пятнадцатое сентября» не случайно. Оно отсылает к 15 сентября 1980 года, дню смерти Билла Эванса в возрасте 51 года. Эванс был выдающейся фигурой в современном джазе, изменив взаимодействие фортепианных трио своим разговорным, демократичным подходом к ансамблевой игре. Для Пэта и Лайла, на которых оказали глубокое влияние гармоническая палитра и лирическая фразировка Эванса, его уход стал как личной, так и творческой потерей.

Пэт и Лайл были в самом разгаре подготовки материала для альбома группы Pat Metheny Group «As Falls Wichita, So Falls Wichita Falls», записанного в Осло в 1981 году. В то время как большая часть записи склонялась к обширным звуковым ландшафтам и энергичному групповому взаимодействию, «September Fifteenth» стояла особняком: интимная дуэтная пьеса, состоящая только из гитары и фортепиано. За кулисами решение сократить инструментальный состав было осознанным. Пэт и Лайл хотели создать что-то, что отражало бы собственную эстетику Эванса — тонкое, гармонически богатое и интимное. Вместо величия они стремились к сдержанности. Вместо сложности ради самой сложности они искали ясности эмоций.

«September 15th» — прекрасная медитативная пьеса. Структура пьесы совершенно уникальна, сочетая джазовую чувствительность с классическими и эмбиентными элементами. По сути, произведение сквозное. Оно раскрывается постепенно, почти как тональная поэма, без явного повторения припева или куплетов. Его структура более органична и динамична, ближе к классическому импрессионизму, чем к традиционной джазовой композиции. Произведение начинается с тихих, ищущих фортепианных голосов — Лайл пробуждает в памяти нежные прикосновения и импрессионистскую гармонию, которыми славился Эванс. Пэт вступает с мелодией, одновременно элегической и полной надежды, балансирующей между двумя чувствами: утратой и благодарностью. Сообщается, что во время своих рабочих сессий Пэт и Лайл стремились не «подражать» Эвансу, а позволить ему влиять на их выбор. Аккордовые голоса Лайла отсылают к фирменным пышным гармониям Эванса, в то время как фразировка Пэта передает тот лирический самоанализ, который Эванс вдохновлял поколения музыкантов.

Пэт и Лайл используют расширенные гармонии и ладовые переходы, напоминающие гармонический язык Билла Эванса. Гармонии широко звучат на фортепиано и гитаре, создавая открытые, просторные фактуры. Основная мелодическая линия проста, лирична и сдержанна, почти гимноподобна. Кажется, что она естественным образом вырастает из гармоний, отражая стремление Эванса к органичному развитию мелодий. Что делает «September Fifteenth» таким трогательным, так это его разговорный характер. В произведении речь идёт не столько о соло, сколько о диалоге — два голоса переплетаются, слушают и отвечают друг другу. Это отражает философию Эванса, согласно которой трио — это демократическая единица, где фортепиано, бас и ударные равноправны в музыкальном диалоге.

Пэт и Лайл, выступая дуэтом, продолжили этот дух. Сочетание гитары Пэта и фортепиано Лайла создаёт деликатный диалог, где один инструмент часто дополняет, а не конкурирует. Композиция сочетает импровизированные пассажи с тщательно выстроенными секциями. Общий эффект — эмбиентный, интимный и созерцательный, словно тихое размышление или молитва. Более четырёх десятилетий спустя «September Fifteenth» остаётся одним из самых эмоционально резонансных произведений в репертуаре Pat Metheny Group. В нём отражены гармонические новаторства Билла Эванса, лирическая простота и рефлексивный дух. Она не только отдаёт дань уважения Биллу Эвансу, но и демонстрирует глубину музыкального партнёрства Пэта и Лайла — партнёрства, основанного на эмпатии, общих источниках вдохновения и почти телепатическом музыкальном взаимопонимании.

Для слушателей эта песня — одновременно прощание и праздник: напоминание о непреходящем влиянии Эванса и свидетельство того, как великие музыканты переживают горе через творчество.