ХАТТАБ: АРАБ, КОТОРЫЙ НАВОДИЛ УЖАС НА РОССИЙСКУЮ АРМИЮ В ЧЕЧНЕ

ГЛАВА 1. ПАРЕНЬ, КОТОРОГО КРЕМЛЬ ХОРOНИЛ ЧЕТЫРЕ РАЗА

Начало 80‑х: в Афган заходит вторая армия мира — танки, вертолёты, спецназ, артиллерия, и кажется, что горцев с винтовками времён Второй мировой раздавят за пару месяцев.
​
Но появляется один полевой командир — Ахмад Шах Масуд, инженер без академий, который девять раз срывает крупные наступления на одно ущелье, Панджшер, вынуждает СССР заключить с ним негласное перемирие, а в Кремле его по отчётам «убивают» на бумаге, но он снова и снова жжёт колонны из засад.
​

ГЛАВА 2. КАК СТУДЕНТ-ИНЖЕНЕР СТАЛ «ЛЬВОМ ПАНДЖШЕРА»

Масуд — сын офицера королевской армии, выпускник французского лицея в Кабуле, который собирался строить мосты, но после переворотов и репрессий коммунистического режима бросает институт и уходит в горы с тридцатью парнями и старыми винтовками.
​
Он понимает, что в открытом бою против танков и авиации партизаны обречены, поэтому опирается на географию своего родного Панджшера, читает Мао и Че Гевару, строит мини‑государство с судами, школами и больницами и к концу 70‑х контролирует ущелье тысячей хорошо мотивированных бойцов.
​

ГЛАВА 3. УЩЕЛЬЕ, КОТОРОЕ ПРЕВРАТИЛОСЬ В МЕХАНИЗМ МЯСОРУБКИ

Панджшер у Масуда — не просто дом, а оружие: одна дорога вдоль реки между отвесных стен, любая колонна там превращается в пробку, которую можно подорвать одним мостом и расстреливать с высот, оставаясь невидимым для танков и вертолётов.
​
Он выстраивает сеть пещер‑складов, подземных госпиталей и тайников, опирается на таджикское население как на разведсеть, режет снабжение, бьёт по водителям и офицерам, не даёт советским войскам спать ночами и превращает каждую операцию в изматывающую шахматную партию, где терпение партизана сильнее ресурсов империи.
​

ГЛАВА 4. ПЕРЕМИРИЕ С СССР И ВОЙНА С ТАЛИБАНОМ

После нескольких провальных штурмов и тысяч потерь КГБ выходит на Масуда с предложением: ты не трогаешь наши конвои, мы не бомбим твои кишлаки, и он соглашается, превращая год тишины в время усиления — укрепляет оборону, строит администрацию, налоги, школы, полноценное мини‑государство внутри Афганистана.
​
Когда СССР уходит, он становится ключевой фигурой на севере, воюет в Кабуле против бывших соратников, а потом, после захвата страны талибами, снова откатывается в Панджшер и с пятью тысячами бойцов держит оборону против десятков тысяч фанатиков, показывая, что по-настоящему боятся его уже не русские, а свои — радикалы.
​

ГЛАВА 5. КАМЕРА-СМЕРТНИК И ДВА ДНЯ ДО 11 СЕНТЯБРЯ

Девятого сентября 2001 года к Масуду приезжают «журналисты» с тяжёлой камерой, начинённой пластидом: проверка документов, короткое интервью, глухой хлопок — и человека, которого не смогли убить ни советские спецоперации, ни талибские наступления, выносит из комнаты изуродованным, он погибает на операционном столе в таджикском госпитале.
​
Через два дня самолёты врезаются в башни Всемирного торгового центра, и становится ясно, зачем его убрали: лишить США главного союзника в Афганистане перед ответным ударом, потому что Масуд заранее предупреждал Европу и ЦРУ о готовящемся крупном теракте, но его не услышали — и он успел стать легендой именно в момент своей смерти.
​

ГЛАВА 6. ЛЕГЕНДА ПОСЛЕ СМЕРТИ

Сегодня Масуд — национальный герой: на севере Афганистана его портреты висят в домах, к могиле в Панджшере идут как к святыне, его тактику изучают военные, а ветераны «афгана» в России называют его «достойным противником», который воевал жёстко, но по своим правилам и отпускаал пленных через Красный Крест.
​
История Масуда стала уроком для всех: нельзя недооценивать человека, который воюет за свой дом, нельзя игнорировать предупреждения с земли и нельзя надеяться, что география и воля не перевесят технику — потому что одного «Льва Панджшера» хватило, чтобы держать в напряжении СССР, талибов и потом весь мир