«Нефтяная ловушка: стратегические хранилища США захлебнулись венесуэльским сырьём»

Вашингтон столкнулся с проблемой, о которой предпочитает говорить шёпотом. В стране, которая добывает почти 13,3 млн баррелей нефти в сутки и уже несколько лет подряд живёт с отрицательным чистым импортом, внезапно выяснилось: стратегические нефтяные хранилища заполнены не тем сырьём. Формально нефть есть. По факту — пользоваться ею сложно, дорого и небезопасно.

Стратегический нефтяной резерв США создавался как подушка безопасности ещё в 1970-е годы, на фоне нефтяных кризисов и арабских эмбарго. Он задумывался под средние и тяжёлые сорта нефти, которые можно быстро направить на переработку внутри страны. Однако за последние десять лет американская нефтянка резко изменилась: сланцевая революция дала рынку лёгкую, малосернистую нефть, а вот нужные для резервов баррели оказались в дефиците.

Сегодня в подземных соляных хранилищах США находится менее 400 млн баррелей — это чуть больше половины проектной ёмкости, которая превышает 700 млн баррелей. Для сравнения: в 2010 году запасы превышали 725 млн баррелей. Резкое сокращение произошло в 2022 году, когда администрация активно распродавала нефть для сдерживания цен на фоне энергетического кризиса. Пополнить резерв быстро не удалось — и теперь всплыла проблема, которую долго предпочитали игнорировать.

Значительная часть нефти, с которой сейчас имеют дело американские энергетики, — это тяжёлое венесуэльское сырьё. На бумаге оно подходит для резервов. На практике — почти нет. Такая нефть требует разбавления, смешивания с более лёгкими сортами, специальной инфраструктуры и дополнительных затрат. Сами хранилища стратегического резерва под это не приспособлены. В итоге нефть вроде бы есть, но использовать её без сложных манипуляций невозможно.

В Вашингтоне начали обсуждать нетривиальный выход. Суть идеи проста и одновременно показательная: убрать тяжёлую венесуэльскую нефть из стратегических хранилищ, перевести её в коммерческие резервуары — например, в районе морского нефтяного порта Луизианы, — а в подземные хранилища закачать американскую среднесернистую нефть, поступающую напрямую с месторождений. По сути, речь идёт не о покупке, а об обмене нефти на нефть.

Такой манёвр выглядит как логистический фокус, но он многое говорит о состоянии энергетической политики США. Быстрое пополнение резерва потребовало бы закупки сотен миллионов баррелей, что при цене даже 70–75 долларов за баррель означает расходы в десятки миллиардов долларов. В бюджете таких средств нет. На 2024–2025 годы на закупки было выделено менее 200 млн долларов, тогда как ранее обсуждались суммы в шесть–восемь раз больше.

Медленный же путь — закупать по чуть-чуть — грозит тем, что стратегический резерв так и останется наполовину пустым. Формально он существует, но в критический момент может оказаться плохо пригодным для реального использования. В американских экспертных кругах всё чаще звучит тревожная мысль: резерв превращается не в инструмент защиты, а в дорогую витрину прошлой эпохи.

Ирония ситуации в том, что США объективно не испытывают дефицита нефти. Добыча находится у исторических максимумов, экспорт растёт, а внутренний рынок обеспечен сырьём с избытком. Проблема в другом — нефть не та и не там. Лёгкие сланцевые сорта сложно вписать в старую инфраструктуру, а тяжёлое импортное сырьё требует затрат, на которые сейчас не готовы ни государство, ни компании.

Фактически Вашингтон оказался заложником собственных успехов. Сланцевая революция сделала страну энергетически самодостаточной, но одновременно разрушила баланс, под который создавалась система стратегических запасов. Теперь приходится импровизировать: переставлять баррели местами, искать обходные схемы и признавать, что модель семидесятых годов прошлого века плохо работает в мире двадцатых годов нынешнего столетия.

Если план обмена будет реализован, США получат временную передышку и возможность формально увеличить объём «правильной» нефти в стратегическом резерве. Но стратегическую проблему это не решает. Без масштабных инвестиций и пересмотра самой логики резервов Америка рискует остаться с парадоксальной ситуацией: страна, утопающая в нефти, но не способная быстро использовать свои запасы в кризис.

И именно этот парадокс сегодня становится одной из самых неприятных головных болей американской энергетической политики — куда более опасной, чем любые внешние санкции или колебания мировых цен.